Вышла вперед четвертая лесная дева, в руках у нее была большая золотая арфа. Она ударила по струнам раз, и гости подняли левую ногу, ведь все тролли – левши. Ударила второй, и все готовы были делать, что она прикажет.

– Какая опасная женщина! – сказал старик тролль, но сыновья его повернулись и пошли вон из холма: им все это уже надоело.

– А что умеет следующая? – спросил старый тролль.

– Я научилась любить все норвежское, – сказала пятая дочь. – И выйду замуж только за норвежца, я мечтаю попасть в Норвегию.

Но младшая сестра шепнула троллю на ухо:

– Просто она узнала из одной норвежской песни, что норвежские скалы выстоят, даже когда придет конец света. Вот она и хочет забраться на них – ужасно боится погибнуть.

– Хо-хо! – сказал старый тролль. – Ну и ладно! А где же седьмая и последняя?

– Сначала шестая, – сказал лесной царь, он-то умел считать. Но шестая ни за что не хотела показаться.

– Я только и умею, что говорить правду в глаза, – твердила она, – а этого никто не любит. Лучше уж я буду шить себе саван.

Дошла очередь и до седьмой, последней дочери. Что же умела она? О, эта умела рассказывать сказки, да к тому же сколько душе угодно.

– Вот мои пять пальцев, – сказал Доврский тролль, – расскажи мне сказку о каждом.

Лесная дева взяла его за руку и начала рассказывать, а он покатывался со смеху. Когда же она дошла до безымянного пальца, который носил золотое кольцо на талии, будто знал, что не миновать помолвки, старый тролль заявил:

– Держи мою руку покрепче. Она твоя. Я сам беру тебя в жены.

Но лесная дева ответила, что она еще не рассказала про безымянный палец и про мизинец.

И правда, где же мальчики? Они носились по полю и тушили болотные огоньки, которые чинно выстроились в ряд и приготовились к факельному шествию.

– Хватит лоботрясничать! Я нашел для вас мать! А вы можете жениться на своих тетках.