Она почему-то направлялась не к дому, а в сторону берега и при этом шла таким уверенным шагом, как будто была здесь хозяйкой. Придется поговорить о ней с дворецким, подумал Джермин. Следует научить ее заниматься своими делами и обращаться к своему господину с должным уважением.

Когда девушка скрылась из виду, Джермин сделал большой глоток, но тут же начал плеваться, так как жидкость в стакане была странного вкуса. Если это вино, то до чего горькое! Интересно, сколько времени оно пролежало в его подвалах?

По-видимому, дворецкий в его отсутствие пренебрегал своими прямыми обязанностями: нанимал дерзких служанок и наливал негодное вино. Решив, что непременно поговорит с ним, Джермин вернулся к чтению «Тома Джонса».

Но тут что-то случилось с его глазами: буквы почему-то сливались.

Джермин поморгал. Ах, вот в чем дело! Солнце уже стало садиться, и над землей поднимается туман. Этот туман уже надоел ему во время бесконечной девонской зимы.

Как странно, что его детские воспоминания о Девоне были совершенно другими. Он помнил длинные солнечные дни, частые прогулки в компании своего отца или с приехавшими погостить друзьями. Помнил он и штормы с завыванием ветра и грохотом волн. Помнил запах весенних цветов и свежескошенной травы, когда кубарем катился вниз с горы.

Джермин тряхнул головой. Все это воспоминания давно прошедшего детства.

Горькое вино вызвало жажду, и он, пусть и неохотно, сделал еще пару глотков. Вкус был тошнотворный, и он с отвращением выплеснул остатки напитка в кусты рододендрона, высаженного вокруг беседки.

Его неожиданно прошиб пот. Может, это волна весеннего тепла пронеслась по саду? Он достал из кармана носовой платок и вытер лицо, а потом сбросил прямо на пол беседки плащ.

Опустив взгляд на книгу, он обнаружил, что буквы будто скачут. «Наверное, день угасает слишком быстро, иначе слова не вели бы себя так странно», – подумал он.