Всадник прямо держался в седле, одет он был в длинную запыленную куртку, на голове широкополая шляпа. Тринити увидела, как он поравнялся с экипажем и вступил в разговор с пассажирами, причем он явно выкрикивал что-то. Видимо, удовлетворенный услышанным, всадник обогнал экипаж и поскакал галопом по направлению к дому; карета следовала за ним в некотором отдалении.

Загадочный всадник пробудил любопытство Тринити.

Она не могла разглядеть его лицо, но ей чудилось, что он загорелый и мужественно красивый. Ковбой или представитель закона, рожденный для долгих поездок верхом по просторам Дикого Запада и привыкший спать на земле при свете звезд.

Кто же он? Тринити охватило возбуждение, и она не задумываясь подошла к зеркалу посмотреть, как выглядит, но тотчас опомнилась и даже застонала с досады на себя.

Что она, совсем утратила разум? Фантазирует насчет какого-то незнакомца, в то время как другой, куда более важный для нее человек вот-вот ворвется в ее жизнь! В карете, а не на вороном скакуне, но ведь это не его вина.

«Немедленно прекрати весь этот вздор! — приказала она себе. — Этот всадник, ясное дело, приятель Клэнси, скорее всего старый и уродливый, в нем нет ничего героического. Джек Райерсон, при всей своей анемичности, — это мужчина, встречи с которым ты ждешь с трепетом душевным, и, если ему удастся спасти „Шпору“, он будет настоящим героем, не важно, на коне ли он сюда приедет, в экипаже или на черепахе».

Пригладив волосы в последний раз, Тринити спустилась по лестнице и вышла на широкое деревянное крыльцо, на котором уже собрались обитатели ранчо.

Элена неодобрительно вздернула бровь:

— И в таком вот виде леди собирается встречать своего нареченного?

— Это не твое дело. Ты знаешь, кто этот всадник?

— Никогда его не видела.

Тринити обратилась к старшему рабочему: