
— У моей мамы были такие же.
— Она, вероятно, была очень красива.
— Мне говорили, что это так, — вздохнула Тринити. — Я разочаровалась в мистере Брэддоке. Он, конечно, принимает наши интересы близко к сердцу, но я объяснила ему в совершенно недвусмысленных выражениях, что не намерена осесть дома возле мужа до тех пор, пока не объеду весь белый свет. А на это уйдут годы. Зачем же он в таком случае пытается манипулировать мной?
Джек только пожал плечами, а Тринити повторила сказанные им слова:
— Он брачный агент. И попросту льет воду на свою мельницу, верно?
— Я так не думаю, — возразил Джек.
Явно смягчившись, Тринити вернулась в свое кресло.
— Хотелось бы, чтобы он меня к этому подготовил.
— Мне тоже хотелось бы этого. Но все же новость добрая, не так ли?
— Не знаю, — протянула Тринити. — Я имею в виду, хорошо, что нам не надо вступать в брак из одних только деловых соображений. Но такова была последняя воля дедушки, мистер Райерсон. Даже если ваш план удастся, я не уверена, что когда-либо смогу с этим примириться и чувствовать себя нормально.
Джек присел на краешек стола поближе к ней.
— Вдумайтесь в то, что вы говорите. Неужели вы верите, что, умирая, ваш дед желал, чтобы вы сочетались браком с незнакомым человеком? Осудить себя на первую брачную ночь с мужчиной, который женился на вас только из меркантильных соображений, это ведь… Нельзя, впрочем, утверждать, что тут имели бы место лишь финансовые причины, — поспешил добавить Джек, — я просто имел в виду…
Тринити расхохоталась.
— Бедняга, вы, должно быть, сочли меня помешанной. Я понимаю, о чем вы говорите, и согласна с вами по крайней мере в одном отношении. Я уверена, что в глубине души дедушка надеялся, что я и мой муж полюбим это ранчо, захотим прожить здесь всю жизнь и создадим семью.
— Это верно, — сказал несколько приободрившийся Джек. — Но вы хотите от жизни совершенно иного. Прежде всего путешествовать. Я пока не могу ручаться, что добьюсь для ранчо прежнего процветания, но, несомненно, вернусь в Бостон, как только дела здесь пойдут гладко.
