— Было бы только справедливо, чтобы завтра на нем ездили вы, — сказал Джек. — Я возьму своего Плутона.

Вот увидите, какая это превосходная лошадь.

— Что за имечко у него? Больно заковыристое.

— Его назвали именем римского бога подземного царства, Плутона.

— Нам тут нет нужды в римских богах, — рассмеялся Клэнси, — но воля ваша, сынок. Езжайте завтра на этом самом Плутоне, и посмотрим, как он справится.

Джек не обиделся на старого лошадника, прекрасно понимая, что на скотоводческом ранчо нет чистокровных арабских скакунов, подобных Плутону, и вполне логично, что Клэнси считает таких коней ненужной роскошью, причудой приезжих из восточных штатов Америки. Плутон и был собственностью приезжего с востока страны, умершего полгода назад в Стоктоне от сердечной недостаточности и оставившего своего чистокровного жеребца в уплату за номер в гостинице и за доставку бренных останков хозяина в Сан-Франциско.

— Он вас наверняка удивит, мистер Клэнси.

— Все может быть, хотя такого заядлого лошадника, как я, удивить трудненько. Когда бы вы хотели начать объезд, в котором часу?

— А вы когда его начинаете?

— На восходе солнца.

— Вот и отлично.

— Наденьте вашу большую черную шляпу и ваши красивые перчатки не забудьте.

— Что-нибудь еще? — со вздохом спросил Джек.

Улыбка Клэнси потеплела.

— Вы, сынок, шутки понимаете, как я погляжу. В тех местах, откуда я родом, это считается добрым знаком.

— В тех местах, откуда я родом, это тоже добрый знак.

— В Бостоне? Я малость беспокоился насчет этого, — признался старик. — Думал, увидим мы этакого бледного коротышку, который толкует только о цифрах и заморочит ими голову мисс Тринити. Но я понял, что вы за парень, как только увидел вас в седле. И она тоже поняла.