— Весьма похвально, — сказал лорд Седжуик. — Во всяком случае, поскольку мы остановились в одном отеле, полагаю, он и леди Кардвейл завтра почтят нас визитом к ленчу.

— Я с нетерпением этого жду, — выдавив улыбку, сказала Элли.

Войдя в свою комнату, Элли заперла дверь, сбросила пальто и рухнула в стоявшее у камина кресло. Ни огонь в камине, ни свечи не были зажжены, но окно комнаты выходило на Тюильри, и свет фонарей проникал сквозь маленькие стекла в ее спальню, окрашивая все вокруг теплым цветом.

Она думала о том, что Кардвейл выбрал самое неподходящее время, чтобы войти в ее жизнь. Ей уже целую неделю было известно, что он с женой Доротеей поселился в том же отеле. Доротею трудно было не заметить. В день приезда она устроила ужасный переполох, потому что им отвели апартаменты под номером тринадцать. Все слышали поднятый ею шум. Но это ни к чему не привело. Это был единственный свободный номер в отеле.

Элли держалась подальше от их глаз. Она знала, что Кардвейл захочет возобновить родственные отношения, не понимая, что это усугубит ее и без того непростое положение. Она сменила свою фамилию с Бранс-Хилл на Хилл только потому, что двойная фамилия слишком претенциозна для человека, чье положение чуть выше прислуги. Элли не желала, чтобы к ней относились как к диковинке.

Эта маленькая хитрость сослужила ей хорошую службу. Элли не ожидала, что сэр Чарлз узнает ее. В последний раз она видела его десять лет назад, на похоронах ее отца. Во всяком случае, у посла достало ума следовать ее пожеланиям и называть ее мисс Хилл. Вероятно, поэтому сэр Чарлз хотел поговорить с Кардвейлом — предупредить, чтобы он не выдал ее секрет. Само собой разумеется, лорд Седжуик не подавал виду, что знает ее настоящее имя.

Все слишком запуталось. Ничего подобного прежде не случалось, потому что никто не знал ее. Большую часть жизни она провела в провинции.

Элли решила, что утром нужно сообщить хозяевам свое настоящее имя. Лучше, если они узнают его от нее, а не от других.