– Мы не должны, – прошептала она, пряча лицо у него на плече. – Я действительно не должна быть с вами наедине… Вот так…

– Знаю. – Нежная тяжесть ее тела, аромат волос сводили Хита с ума. – Давайте сбежим и поженимся.

– Вы негодяй, – промолвила она, кусая губы. Ее серые глаза смотрели мечтательно и тоскливо. – Как будто вы на это способны!

Страстный мужской взгляд из-под отяжелевших век скользил по ее телу.

– Я без ума от вас.

– Вы же уезжаете на войну! – рассмеялась она с возмущением.

– А если я погибну и никогда не вернусь? – спросил он, снова притягивая ее к себе.

Ее серые глаза светились лукавством и здоровым недоверием. Даже в эту минуту ее трезвый ум не парил в облаках. Разумная и обворожительная! Хит никогда не встречал такого чарующего сочетания.

– Ну и что? – поддразнила она.

В ней было что-то такое, перед чем он не мог устоять. Что-то дополнявшее его серьезную натуру. Он даже не очень понимал, кто кого соблазняет: он – ее или она – его? Он никогда так легко не вступал в интимные отношения с женщиной.

– Ваша кожа такая теплая и нежная.

У нее перехватило дыхание.

– Никто и никогда меня так не обнимал.

Он уткнулся носом в ее шейку. Она никогда не поверит, что он никогда так себя не вел, что из всех братьев он был самым сдержанным.

– Никто и никогда так не манил меня.

– Вы это говорите просто так.

– Думаете, я стал бы лгать?

– Я думаю, что вы опасный повеса и…

Он поцеловал ее в сочные соблазнительные губы и буквально вжал в спинку дивана. Он хотел, чтобы она принадлежала только ему.

Они оба были молоды, порывисты и страстны. Тогда он уже знал, как возбудить женщину, но в их свидании не было ничего преднамеренного. Он целый час целовал ее, исступленно пожирая ее рот, даря маленькие ласки, которые доставляли ей удовольствие. А между ласками они разговаривали. Он медленно вел ее, уговаривал, манил, знакомил с тайнами чувственности. Он разрушал ее внутренние запреты так мягко, что она того не сознавала. Да что она, Хит не мог предсказать и собственную реакцию. Все, что он сознавал, – это никогда ранее не испытываемое вожделение.