Дженкинс забрал у нее вещи и отнес в ожидавший у дверей экипаж, пока она прощалась с отцом. Лорд Дункан заметно повеселел. В библиотеке горели лампы, в камине потрескивал огонь. Графин с виски снова наполнен, а из кухни долетали аппетитные запахи.

– Передай сестрам, что я их люблю, дорогая, – попросил он. – Пусть выберут время и навестят меня.

– Ради Бога, отец, – возразила Честити. – Они приезжали к нам только вчера. Ты же знаешь, что они бывают у нас чуть ли не каждый день.

– Да, но не для того чтобы повидаться с родным отцом, а чтобы заняться своей непристойной газетенкой, которой вы так гордитесь, – заявил лорд Дункан. – Не представляю, о чем только думала ваша мать, когда затевала такое издание.

– О правах женщин, как тебе прекрасно известно, – ответила Честити, не желая ввязываться в дискуссию. – Мы всего лишь продолжаем ее дело.

Лорд Дункан громко хмыкнул и махнул рукой:

– Ладно, иди, а то опоздаешь.

– Вернусь утром. – Она чмокнула его в макушку. – Надеюсь, тебе понравится обед. Миссис Хадсон приготовила твои любимые блюда. Не забудь поблагодарить ее.

Покачав головой, Честити оставила отца наедине с виски. Кобем уже ждал снаружи, когда она сбежала по ступенькам, кутаясь в пальто от холода. На улице стемнело, и уличные фонари заливали булыжную мостовую ярким электрическим светом, казавшимся слишком резким по сравнению с золотистым сиянием газа.

Честити поздоровалась с кучером и забралась в экипаж.

– Сестра говорит, что вы собираетесь на пенсию, Кобем, – заметила она, прикрывая колени толстым шерстяным пледом.