– Что ж, по крайней мере он откровенен, – отметила Констанс.

– О, даже более чем. Ему нужна не просто богатая жена, а женщина со связями, которая могла бы снабжать его состоятельными пациентами.

– Где он практикует?

– На Харли-стрит. Собственно, он только собирается открыть там кабинет, потому-то ему и понадобилась продувная особа в качестве жены.

Сестры поморщились.

– Неужели нельзя выразиться иначе, Чес? – неодобрительно проворчала Пруденс.

– Между прочим, он нисколько не возражал против такого определения и заявил, что предпочитает называть вещи своими именами.

– Похоже, он тебе здорово не понравился, – подытожила Констанс.

– Да, – вздохнула Честити. – Холодный расчетливый тип. И преисполнен такого презрения к своим будущим пациентам с Харли-стрит, что считает их всех жалкими ипохондриками, которые носятся с вымышленными болячками. Можно только догадываться, как такой человек ведет себя с больными.

С минуту сестры молча смотрели на нее. Столь непримиримая позиция по отношению к кому-либо удивила их и совсем не соответствовала характеру Честити. Она всегда отличалась наибольшей снисходительностью к людям, чем ее сестры, и всегда стремилась войти в их положение.

– Впервые вижу, чтобы ты так взъелась на кого-то, Чес, – заметила Констанс.

Честити пожала плечами:

– Видимо, он достал меня.

Почему-то, чего она сама не понимала, она утаила от сестер первую случайную встречу с доктором Фаррелом в магазинчике миссис Билл. И по той же необъяснимой причине не могла заставить себя признаться им, что ее неприязнь к нему вызвана разочарованием. В самом деле, что может быть нелепее, чем проникнуться надеждами по отношению к кому-либо, основываясь на минутных наблюдениях, сделанных из-за занавески?