– Что-нибудь не так? – спросил он.

– Нет, – ответила она. – Полагаю, на сегодня наши дела окончены, месье. Мне нужно посоветоваться со своими сес... коллегами. Мы свяжемся с вами не позднее чем через неделю.

Он кивнул.

– Когда я смогу встретиться с подходящими особами?

– Вам сообщат, – обещала Честити. – Будем надеяться, что мы сможем найти женщину, готовую заключить брак по расчету, не требуя взаимного уважения и привязанности. Всего хорошего, месье. – Она поднялась и выскользнула из зала, прежде чем он успел опомниться.

Недоверие на лице доктора сменилось гневом. Он вышел вслед за женщиной, задетый ее язвительным тоном. Честити Дункан быстро удалялась, стремительно шагая по коридору. Не может же он схватить ее за руку и потребовать извинений в таком людном месте! Ничего, она свое получит. Чертова ханжа! Что она знает о его обстоятельствах?

Впрочем – напомнил ему внутренний голос – он ни словом не обмолвился о своих обстоятельствах, о той стороне его профессии, о которой не станешь рассказывать первому встречному. К тому же она не имела никакого отношения к услугам, предлагаемым брачным агентством.

При всех прогрессивных идеях, высказанных на страницах «Леди Мейфэра», не приходилось сомневаться, что авторы и редакторы – люди состоятельные, получившие хорошее образование. Что они могли знать о городских трущобах, об обветшалых домах, кишевших крысами и пропитавшихся вонью помоек? Они не сталкивались с туберкулезом и дизентерией, гнездившимися на убогих улочках, не видели отчаявшихся матерей, пытавшихся наскрести несколько монет для своих голодных детишек, и безработных мужчин, пропивающих все до последней копейки в грязных забегаловках. Одно дело проповедовать идеи суфражисток и ратовать за равные права для женщин, и совсем другое – пытаться облегчить жизнь угнетенных классов.

Чертыхаясь, Дуглас вышел из галереи. Выросший без отца в семье, состоявшей из матери и шести старших сестер, где постоянно болтали, препирались между собой и ссорились вездесущие женщины, он симпатизировал идеям Джона Нокса, обвинявшего прекрасную половину человечества в чудовищном деспотизме.