— Закройте двери, Питерс. Не пускайте сюда это чудовище.

— Разумеется, Питерс, закройте дверь. Чудовище уже внутри.

Пандора резко повернулась к Максу:

— Вы уже проводили меня домой. — Она повелительно махнула рукой, подавая ему знак уйти. — Можете быть свободны.

Даже в полутьме холла она заметила смешинки в его серых глазах.

— Мы еще не закончили.

— Мне кажется, я уже…

— Питерс, — Макс передал слуге пистолет, — нам всем будет спокойнее, если вы унесете это подальше от своей хозяйки. Иначе она запустит им в кого-нибудь. Возможно, это буду я.

Питерс несколько минут молча смотрел на молодого человека, затем кивнул, словно одобряя то, что увидел.

— Мисс?

— Хорошо. — Пандора громко вздохнула. — Оставьте нас.

Слуга забрал пистолет и исчез за дверью, хотя Пандора знала, что далеко он не уйдет.

— Ну, Макс, — она произнесла его имя немного презрительно, — вы думаете, нам есть о чем поговорить?

Он усмехнулся:

— Мне нравится, когда вы зовете меня Максом.

— Собаке тоже понравилась бы ее кличка. Но только пес знает, когда ему пора идти на место. — Она качнула головой в сторону двери. — Или заканчивать разговор.

— Вовсе нет.

Казалось, Макс никуда не торопится. Он медленно оглядывал холл — одно из немногих мест в доме, обстановка которого была очень похожа на обстановку других особняков Лондона. Подойдя к небольшому столику вишневого дерева, Макс взял в руки кусок мрамора. Это было лицо мальчика, возможно, Купидона — остальная часть статуэтки затерялась в веках.

— Интересно, Древняя Греция?

— Кажется, — ответила из своего угла Пандора.

— Очень мило. Из коллекции ваших родителей?

Итак, он знает о ее родителях. Да и кто о них не слышал? И все же мало кто принимал всерьез их занятие. Только в среде ученых ее отец и, что удивительно, ее мать завоевали признание как способные исследователи древних цивилизаций. Услышать одобрение из уст Макса было для Пандоры приятной неожиданностью. Ее раздражение мгновенно улеглось.