Пока граф говорил, обрывки воспоминаний в мозгу Кортни складывались в ужасные картины. Внезапно она стала ощупывать одеяло, словно пыталась отыскать сокровище, которое держала, когда бодрствовала в последний раз.

— Ваши часы здесь, — заверил девушку ее спаситель. — Я положил их на ночной столик. Я боялся, что вы сломаете их, когда метались во сне.

Кортни замерла, от волнения у нее перехватило дыхание.

— Благодарю вас. Но ваше беспокойство оказалось напрасным. Они уже сломаны. Они сломались в тот день, когда умер папа. — Уткнувшись лицом в подушку, она призналась дрожащим голосом: — Я так молилась, чтобы проснуться и увидеть, что это был лишь страшный ночной кошмар.

— Понимаю.

Она медленно подняла голову, и их глаза встретились.

— Не знаю почему, — прошептала она, — но я верю, что это так.

Возникла неловкая пауза.

Граф прочистил горло и заложил руки за спину.

— Мисс Джонсон, я понимаю, что вы перенесли тяжелое испытание, которое предпочли бы забыть. Однако я должен задать вам несколько вопросов, если вы в состоянии на них ответить. Вы сможете?

Кортни не успела ничего сказать, так как в спальню вошла худощавая женщина средних лет и принесла поднос.

— Чай, который вы просили, милорд.

— Спасибо. — Он указал на ночной столик. — Оставьте его там. Мисс Пейн, это Кортни Джонсон, молодая женщина, о которой я говорил. Она останется здесь, пока не поправится.

— Мисс Джонсон. — Экономка кивнула ей. — Я знаю, Матильда ухаживает за вами. Трудно найти более заботливые руки. Однако поскольку я слежу за женским персоналом, пожалуйста, дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится.

— Спасибо, мисс Пейн. Вы очень добры, — смущенно ответила Кортни.