— Слейд Хантли, граф Пембурн.

— Хантли… — Задумавшись, Кортни слегка приподнялась на кровати, но тут же со стоном упала на подушку.

— Вижу, вы слышали обо мне. Не нужно даже спрашивать в связи с чем. Хотя я немного удивлен. Вот уж не думал, что наша семейная история настолько гнусна, чтобы заинтересовать даже тех, кто отправился в путешествие за границу.

— Я не путешествовала. «Изабель» — мой дом, а ее капитан Артур Джонсон — мой отец. Был, — поправилась она, и ее голос пресекся. — Теперь я потеряла их обоих.

Что-то вспыхнуло в глазах лорда Пембурна, возможно, отблеск прошлого, воспоминание о пережитом горе.

— Я искренне сочувствую вам. Очевидно, ваш отец очень много для вас значил.

Это было сказано прямо, в сдержанном тоне. Может быть, Кортни только показалось, что в его голосе скрывалось сочувствие, потому что ей только что стало известно, кто он такой, и сразу вспомнились рассказы о его собственном трагическом прошлом. Возможно, та трагедия давно забыта, а его сочувствие — лишь плод ее воображения. Трудно сказать, так ли все обстояло на самом деле, но даже мимолетного ощущения оказалось достаточно, чтобы мужество покинуло ее.

Закрыв лицо руками, она расплакалась, всхлипывая так, словно сердце готово было разорваться, совсем не обращая внимания на усилившуюся боль в голове и ребрах.

Чуть поколебавшись, граф подошел, приподнял ее и прижал к себе. Девушка с благодарностью приняла эту заботу.

— Простите меня, — выдавила она.

— Нет, это вы меня простите. — Он нежно гладил ее по голове, пока рыдания не затихли. — Если бы только мог облегчить боль этой утраты.

— Он не мог утонуть. — Ее руки сжались в кулаки и уперлись в грудь Слейда. — Он не утонул. Я не верю в это.

— Знаю, — ответил Слейд с убежденностью, которая могла быть только у того, кто сам перенес нечто подобное. — Ты думаешь, что не сможешь вынести этого. Но ты сможешь. Не сейчас, а позже. А сейчас плачь, плачь, пока не выплачешь все слезы.