У Дэниела едва челюсть не отвисла, когда он услышал от нее такое. Девушка взялась обсуждать с ним особенности дамских туалетов… Поразительно! Впрочем, долгое общение с Эви научило его быть готовым ко всему. Протянув руку и сдвинув свою шляпу на ее голове несколько набок, он проговорил:

То же самое я могу вам сказать о галстуках, фраках и накрахмаленных воротничках. Но какими глазами вы посмотрели бы на меня, если бы я сейчас снял с себя все, что мне не нравится?

Пропустив мимо ушей его скрытый упрек, она вновь улыбнулась. В волшебных голубых глазах затанцевали чертики, и Дэниел снова поймал себя на том, что не может отвести от них взгляд.

— А вы попробуйте!

— Да вы неисправимы! Нарочно это все говорите, чтобы позабавиться.

Дэниел постарался сказать это осуждающе, но на самом деле еле удерживался от того, чтобы не рассмеяться вместе с ней.

О, как вы проницательны, сэр! — Она вернула ему шляпу. — Меня зовут Джорджина Мередит Хановер, и если вы едете в Катлервилл, то несомненно услышите там обо мне. Между прочим, за глаза меня так и называют: «неисправимая». И это еще одно из самых мягких прозвищ. А у вас есть имя?

«Сколько угодно, дорогая», — захотелось ответить ему.

Именно над этим вопросом он и ломал голову с той самой минуты, как приобрел билет на поезд. Сам собой напрашивался честный ответ: Дэниел Маллони. А почему бы и нет? Вряд ли кто-то о чем-нибудь догадается. Но поразмыслив, он решил проявить осторожность и не раскрывать своих секретов, поэтому выбрал псевдоним.

Меня зовут Пекос Мартин, мэм. Рад нашему знакомству.

Джорджина улыбнулась. Имя, предложенное Дэниелом, ей понравилось, но, похоже, ему не удалось полностью обмануть ее. Однако она не стала пытать его дальше и весело продолжила: