— У него совершенно нет чувства юмора, и узнай он о том, что я кокетничаю, наверное, заковал бы меня в кандалы. Зачем, по-вашему, я провела два последних года в Европе?

— Кстати, зачем?

— А затем, чтобы расстаться наконец с детством, стать взрослым человеком и подготовить себя к роли хорошей жены.

Все, что она говорила до этой минуты, было глупо и смешно. А ее легкий флирт лишь укрепил Дэниела в его первоначальной оценке этой девушки. Поэтому он оказался совершенно не готов услышать то, что она сказала. Решив, что это ее очередная уловка, он стал подыгрывать:

И вы в этом преуспели. Предрекаю вам, что недели не пройдет, как вы превратитесь в образцовую мать семейства, которая будет наливать своему мужу чай по утрам из серебряного чайника.

Джорджина усмехнулась:

Только не в чашку, а ему на колени!

Дэниел уловил в ее голосе дрожь отчаяния и насторожился. Неужели перед ним сидит обыкновенная истеричка, которая сейчас, чего доброго, еще разрыдается? Только этого ему не хватало!

С минуту они молчали, а потом Джорджина вдруг достала из своего саквояжа этюдный альбом. Увидев его, Дэниел даже вздрогнул.

«Бог ты мой, Эви! Вылитая Эви!»

Я решила заняться рисованием. Вы в этом случайно не разбираетесь, мистер Мартин?

Сам Дэниел никогда не рисовал, но зато рисовала Эви. Молча взяв у девушки альбом, он раскрыл его и стал листать, узнавая очертания известных архитектурных сооружений и памятников. Впрочем, портреты Эви выглядели гораздо живее.

Он пожал плечами и признался:

— Не так чтобы очень. Рисунки хорошие, но у меня ощущение, что я где-то уже все это видел. — Он ткнул пальцем в собор Парижской Богоматери.

— Конечно, все правильно! — Джорджина сердито захлопнула альбом и кинула его обратно в сумку. — Мне все так говорят. У меня нет воображения. И боюсь, за мужество вряд ли даст толчок к его развитию.

Только теперь Дэниел понял, что именно не дает ей покоя, и решил подать разумный совет: