Приводящее в недоумение поведение Стефани могло вывести из себя и святого. Единственным человеком, с которым она себе этого не позволяла, был отец. Но сестры прекрасно знали, что в его присутствии лучше воздержаться от приступов раздражительности. Только их мать, умершая через два года после рождения Стефани, осмеливалась спорить с Маркусом Хэммондом. У нее была сильная воля. Супруги часто и горячо ссорились, но когда мирились, то так же горячо любили друг друга.
Ни Шерис, ни Стефани, казалось, не унаследовали родительских черт. Отец считал их обеих послушными и мягкими девочками.
— Что тебе нужно? — с раздражением спросила Стефани.
— Я искала Чарли.
— Я не видела его весь день.
Шерис собралась было уходить, но любопытство пересилило.
— Что ты делала, когда я вошла, Стеф? Мы никогда ничего не скрывали друг от друга.
Стефани как будто заколебалась, и на какую-то долю секунды Шерис показалось, что она готова сдаться. Но затем она опустила глаза и по-ребячьи упрямо сказала:
— А если я писала любовное письмо? Может, у меня есть особый, тайный поклонник. — Она посмотрела на Шерис и вызывающе бросила:
— Возможно, я тоже скоро выйду замуж!
Шерис восприняла это как глупость.
— Жаль, что ты не хочешь сказать правду, Стеф. Мне действительно хотелось бы помочь.
Но Стефани проигнорировала ее слова.
— Вижу, ты оделась для прогулки. Шерис, вздохнув, сдалась:
— Джоуэл предложил покататься по Центральному парку, если погода будет хорошей, — О… — В глазах Стефани промелькнула боль, но только на секунду. Затем она беззаботно сказала: