И все же, если вы намерены отказать мне в моей просьбе не скрывайте этого, нежнейшая из женщин. Знайте: вы раните только мою надежду, но не сердце. Моей любви это не коснется. Я буду любить вас всегда, вечно.

Ваш Джейми».

Джейми, похоже, остался доволен.

— Если оно не пробудит в ней теплых чувств, — проговорил он, складывая письмо, — значит, женщине просто невозможно угодить. Огромное спасибо, Перо.

— Отлично написано, — согласился Рейф с веселой улыбкой, которая редко появлялась на его лице. — Желаю тебе, Хокадей, чтобы твоя попытка увенчалась успехом, хотя мне кажется, что в двадцать четыре года ты еще слишком юн, чтобы связывать себя.

— Верно, — поддержал его Квинлан. — Но что можно возразить против таких слов: «Любовь, что быстро губит юные сердца»? Не могу не обратиться, Хокадей, и к другим наблюдениям Данте. Он сказал: «О горе, сколь сладки были грезы и велико желание, что привели их к грустному концу».

Джейми рассмеялся:

— Ты не разубедишь меня. Мои разум и сердце ведут меня только в одном направлении.

— А кто она, эта девчонка? — осведомился Эррол с бесстыдством неосведомленного родителя. — Ты о ней никогда не говорил.

— Истинный джентльмен не разглашает имя дамы до тех пор, пока не узнает о ее решении, — ответил Джейми, покачиваясь с пятки на носок. Он был очень доволен собой.

Эррол резко повернулся к Квинлану:

— Какая ерунда — вся эта болтовня сохнущего от любви неоперившегося юнца! Если согласен принять настоящий вызов, то напиши письмо от моего имени.

— Любовное письмо? — расхохотался Квинлан. — Кому?

Лицо Эррола стало жестким.

— Нет, не любовное письмо, а гневное послание одной негоднице, которая хочет навязать мне своего выродка.