— Да, трагическая случайность — упал с лошади. Найл насупил брови:

— Это была не простая случайность. Если память мне не изменяет, с лошади он упал во время стычки с проклятыми Бьюкененами.

— Да, я знаю. Я плохо его помню, да и горы тоже помню плохо, хотя слышала много и о нем, и о горах. Мы уехали, когда я была совсем маленькой. После папиной смерти мама вернулась со мной в Эдинбург, где жила ее семья, и спустя несколько лет снова вышла замуж. Мой отчим купец, успешно торгует шерстью и высококачественным сукном.

— Когда-нибудь вы должны вернуться в горы, госпожа Дункан, — заметил Найл.

— Сомневаюсь, что такое возможно, — поспешила ответить она. — Мой отчим во мне нуждается. Он не слишком доверяет клеркам, а поскольку зрение у него сильно ухудшилось, счета по вечерам проверяю я.

— Женщины редко бывают наделены такими способностями.

— Мужчины тоже, — парировала Сабрина. Он снисходительно усмехнулся:

— Но проверять счета — довольно странное занятие для девушки, признайтесь.

— Возможно. Но я хорошо разбираюсь в цифрах. И не собираюсь просить за это прощения.

— Очевидно, помимо способностей к математике, у вас есть еще и темперамент.

Вообще-то это не так, подумала Сабрина. Обычно она вела себя ровно и сдержанно. Но сегодня на нее что-то нашло. Ей хотелось дерзить, огрызаться и делать все наперекор. Она явно была не в своей тарелке. Этот мужчина пробудил в ней самые скверные ее качества.

— Мой темперамент обычно считали очень спокойным.

— Признаюсь, я удивлен. Для девицы, которая постоянно подпирает стену на балу, у вас явно недостает кротости.

— Для гедониста у вас избыток откровенности.

Его ленивая улыбка была греховно-обезоруживающей.

— Так вот как вы обо мне думаете? Считаете меня гедонистом?

— Гедонистом, охотником за удовольствиями, распутником.

Он непринужденно засмеялся.

— По слухам, я постоянный участник извращенных оргий и вакханалий, но слухам не всегда можно верить.