Что на нее нашло, если она позволила себе остаться наедине с этим мужчиной? У нее отчаянно не хватало опыта для этого поединка воли, для тех словесных игр, в которых он был мастером. Найл Макларен и леди Ширвингтон знали, что делали, когда разыгрывали ссору, — это была лишь прелюдия к любовной игре. Сабрина была совершенно неопытна, и ее шансы уцелеть сводились к нулю.

Очевидно, разум ее оставил, или это ночь околдовала ее.

— Мне надо идти, — тихо произнесла Сабрина, и голос ее дрогнул.

— Нет, останься. — Он коснулся ее щеки кончиками пальцев.

— Это… неправильно, — пробормотала она, испугавшись ощущения, которое пробудила в ней его ласка.

— А ты всегда делаешь только то, что правильно, моя сладкая?

— Да… всегда.

— Не может быть, чтобы ты меня боялась.

Сабрина прикусила губу. Она боялась не его, а исходившего от него искушения, разливавшегося теплой волной по телу.

Она смотрела как завороженная в его глаза. Одурманенная его чувственным взглядом.

— Мне потребуется минута, не больше, чтобы разжечь в тебе страсть, мышонок.

Сабрину била дрожь. Он стоял так близко, что она чувствовала его жар, его мужской запах.

Он подошел еще ближе, его голос перешел в соблазняющий шепот.

— Ты хочешь, чтобы я заставил гореть твою кожу, сладенькая? Хочешь вспыхнуть, как свеча, от моего прикосновения?

Она не в силах была произнести ни слова, не могла даже шевельнуть пальцем. Он ласково коснулся ее лица.

Сабрина закрыла глаза, сопротивляясь магическому действию его прикосновения. Затем его палец провел по ее губам.

— Посмотри на меня, дружок.

Она повиновалась. Он не сводил с нее глаз.

У нее мелькнула мысль, что он сейчас ее поцелует, и она, замерев от восторга, ждала.

И когда, наконец, он завладел ее губами, Сабрина почувствовала себя совершенно беспомощной.