И даже если этого не случится, Мойра все равно будет любить ее. Октавия не понимает этого, она единственный ребенок в семье. Но она уверена, что Уинтроп Райленд отлично это осознает.

К несчастью, ей очень хотелось, чтобы он смог понять и ее. С того самого дня на Бонд-стрит, когда их глаза встретились, у нее было стойкое ощущение, что он способен увидеть ее душу изнутри, а она – его. Ей хватило всего лишь мгновения, напряженного и полного сверхпроницательности, чтобы уяснить себе, что он не тот, за кого себя выдает. И это был чудный миг, когда ей стало ясно: он просто хотел казаться холодным, бесчувственным сухарем.

С искренней улыбкой Мойра взяла в свои руки длинные, тонкие пальцы подруги.

– Я знаю, тебе не хватает терпения, когда дело касается моей сестры. Все равно, Октавия, я признательна тебе за этот вечер для нее.

Октавия усмехнулась:

– Я устроила его, чтобы и ты нашла время для своих проблем.

– Мне невозможно было отказаться, особенно когда ты взяла все заботы на себя.

– Не все, – ответила Октавия с нарочитой скромностью. – Иначе тебя здесь сейчас не было бы.

– Мне нравится украшать дом к Рождеству. Мой уже несколько дней как готов.

Октавия устанавливала двух фарфоровых голубков на каминную доску.

– Это делает сезон более праздничным, правда? – Передавая ей ветки и гвозди, Мойра улыбнулась, глядя, как она снова принялась за работу.

– Это, а еще хорошие друзья.

– Надеюсь, появятся новые. – Октавия отступила на несколько шагов, чтобы полюбоваться своей работой – Я думаю, что вся аристократия, которая осталась в Лондоне на зиму, будет здесь вечером. Надеюсь, комнат хватит на всех.