— И с ними не разговаривают, — прохрипел Руари.

— Да, ты прав, — согласилась Сорча. — Наверное, будет лучше, если я накрою тебя полностью, — добавила она, набросив капюшон ему на лицо.

Руари вздохнул и молча закрыл глаза. В тот же миг лошадка тронулась с места, потащив за собой носилки, и боль стала еще сильнее. Руари знал: ему стало бы гораздо легче, если бы он позволил темноте, что заволакивала сознание, полностью поглотить его. Но он по-прежнему сражался с тьмой, так как им все еще грозила опасность. Руари хотел все видеть и понимать — что бы с ними ни случилось.

— Кажется, тот мародер снова идет в нашу сторону, — сказала Маргарет, оглянувшись. — И похоже, он позвал своих приятелей…

— Будь он проклят, — проворчала Сорча. Остановившись, она повернулась и, сняв с плеча лук, положила на тетиву одну из стрел.

— Ты ведь не станешь его убивать? — прошептала Маргарет.

— Этот мерзавец явно заслуживает смерти. Но нет, я не стану его убивать, только покажу, что смогу это сделать, если захочу. Наверное, эта собака даже не осознает свою трусость.

Сорча усмехнулась и, потянув тетиву, выпустила стрелу. Та вонзилась в землю у самых ног мародера, и он, мгновенно остановившись, посмотрел сначала на стрелу, потом на девушку с луком. Немного помедлив, он сделал еще один шаг к Сорче, и та без промедления выпустила вторую стрелу, снова вонзившуюся в землю перед его ногами. Спутники мародера тотчас разбежались, и мгновение спустя он последовал их примеру — очевидно, негодяи решили, что обирать мертвых все-таки безопаснее, чем грабить живых.

— Думаешь, он теперь от нас отстанет? — спросила Маргарет.

— Думаю, что отстанет. Но все же нам следует проявлять осторожность. Надо поторопиться.

Маргарет натянула поводья, и лошадка пошла быстрее. Сорча направилась следом, продолжая следить за мародерами. Через некоторое время она пробормотала: