— Иногда клану гораздо нужнее здоровый мужчина, чем слава. А теперь помолчи. Не понимаю, откуда у тебя берутся силы, чтобы говорить. И вообще, зачем тебе сейчас говорить?

— Ну… не знаю, — со вздохом пробормотал Руари. — Я слишком долго пролежал один, я был совершенно беспомощный и даже не надеялся на то, что кто-то спасет меня. А сейчас… — Он закрыл глаза и с удивлением подумал: «А ведь она права. Мне и впрямь надо хорошенько отдохнуть».

— Ну вот… — тихо сказала Сорча. — Мужчины всегда такие… Сначала доводят девушку чуть ли не до слез, а потом притворяются спящими.

Руари действительно засыпал, но, услышав последние слова Сорчи, тут же встрепенулся и открыл глаза. В словах девушки ему послышался намек на что-то неприличное, и он внимательно посмотрел на нее. Заметив на ее губах усмешку, он нахмурился и проворчал:

— Хорошенько думай, перед тем как что-нибудь сказать. Иначе тебя могут неправильно понять.

Снова усмехнувшись, Сорча заявила:

— Я и так всегда думаю. И меня все прекрасно понимают. — Взглянув на кузину, она добавила: — Маргарет, помоги мне его приподнять. Надо покормить его, чтобы не умер от голода.

Девушки тотчас приподняли его и принялись кормить — Маргарет осторожно придерживала за плечи, а Сорча подносила ко рту ложку с овсянкой. И только сейчас Руари вдруг понял, почему так боялся впасть в беспамятство, почему так боялся темноты. Он отчаянно боролся за жизнь и опасался, что темнота превратится в вечное забытье смерти. Но теперь все изменилось. Теперь смерть отступила, о нем заботились, и его измученное тело жаждало погрузиться в сон. Да, он ужасно устал, и даже такое простое дело, как еда, казалось слишком утомительным.

— Все, хватит. Больше не могу. — Руари отвернулся от ложки, которую Сорча в очередной раз поднесла к его рту.

— Ладно, хорошо, — кивнула девушка. — Для того, кто еще недавно умирал от ран, ты и так съел довольно много. Похоже, еда сделала тебя менее упрямым. Так ты понял, что тебе нужно отдохнуть?