Компании, в которые он вкладывал средства, либо выплачивали смехотворно низкий процент, либо вовсе разорялись.

И теперь у Гильды не осталось ничего, кроме небольшого дохода от приданого матери. В брачном контракте было оговорено, что эти деньги могут быть израсходованы только на воспитание детей.

Гильда часто думала о том, что она будет делать, если сестра потребует свою долю.

С тех пор как Элоиза поселилась у своей крестной в Лондоне, она не проявляла никакого интереса к своим бедным родственникам. Гильде даже казалось, что сестра их стесняется.

…Гильда сидела за отцовским письменным столом, склонившись над блокнотом, в котором делала пометки о расходах.

Траты были довольно существенными, несмотря на то что она пыталась экономить практически на всем: еде, одежде, собственных нуждах.

Гильда уже было совсем решила отказаться от услуг миссис Хьюлет, но стоило ей только заикнуться об этом, как добрая женщина пришла в жуткое волнение, словно ее оскорбили, и предложила работать бесплатно.

— Я тружусь здесь второй десяток пет, — сказала она, — и если вы думаете, мисс Гильда, что сможете обходиться без меня, вы сильно ошибаетесь! Ваша матушка перевернулась бы в гробу, если б услышала подобный вздор!

Миссис Хьюлет возмущалась и ворчала довольно долго, и в конце концов Гильда сама утвердилась в мысли, что без темпераментной, добросердечной компаньонки ей будет совсем тоскливо и одиноко.

И правда, в последнее время, кроме миссис Хьюлет, Гильда общалась лишь с глуховатым престарелым викарием и садовником Гиббсом.

Старый садовник уже давно не работал в саду, но любил навестить места, где ему приходилось прежде трудиться. Бедняге было грустно видеть, как плоды его труда гибнут от обилия сорняков и отсутствия ухода.

Гильда вписала в блокнот последние затраты, подсчитала все еще раз и снова убедилась, что расходы слишком велики.

«Что же мне делать?»— спрашивала она себя, размышляя над тем, как бы самой заработать денег.