Джону казалось, что на его глазах разыгрывается теннисный матч, правила которого ему не объяснили. Он с замиранием сердца следил за тремя мужчинами на ковре у камина, Чарльз с Филиппом – явные противники, а в центре, меж двух огней, – Бен. Наконец Джон заговорил, чувствуя, что голос его звучит неестественно громко:

– Погодите, друзья. О чем вы?

Филипп нанес свой удар без промаха:

– О продаже Кёнигсхауса.

Наступила жуткая тишина. Ни Бен, ни Чарльз не могли поднять на юношу глаза.

– Что?! – как во сне переспросил Джон. Филипп мастерски разыграл удивление.

– Разве тебе не сказали? – невинно поинтересовался он. – Твой дядя Чарльз и наш финансовый гений Бен хотят продать Кёнигсхаус.

Только он знал, чего стоила сыну произнесенная им одна-единственная фраза:

– Продать Кёнигсхаус? – Джон так растерялся, что произнес и второе, местное название: – Продать Королевство?

– Да, именно об этом земельном участке мы и говорим. Старый дом должен быть продан. Продан, продан, продан! Ура!

Джон расхохотался; в его смехе прозвучали истерические нотки облегчения:

– Хватит, отец! Шутка не самая удачная. Филипп рассмеялся в ответ.

– Я так и знал, что ты сочтешь это шуткой. Джон все еще отказывался верить собственным ушам.

– Не смешно, отец.

– Я не шучу, сын.

– Ты хочешь сказать?!

Чарльз шагнул вперед, на его лице читалось отвращение.

– Хватит, Фил, – резко произнес он. – Я думал, ты ему скажешь.

– Я сказал.

– Я имел в виду – сегодня!

Филипп ухмыльнулся.

– Я и сказал сегодня – только что. – Он повернулся к Джону: – Что скажешь, сын? Как ты к этому относишься?