На вопрос Вольки, обращенный к кому-то из барчуков — почему-де все эти вещи не оставляются на городской квартире, a перевозятся по десяти раз с места на место, Волька помнит это прекрасно, Ника ответил:

— A потому, что Талечка никуда не выходит летом из-за своей болезни и единственное её удовольствие иметь все то на даче, что окружает ее в городе. У нас есть все: и рыбная ловля, и игры на воздухе, и лес, и катанье в лодке, и верховая езда, a Таля всю свою жизнь прикована к креслу, как же и не побаловать ее?

Эти слова Волька встретил легкой саркастической усмешкой.

Эка невидаль — больные ноги, подумаешь! Горе какое! Да он, Волька, с восторгом бы за них отдал свои здоровые, быстрые, резвые ноги, лишь бы пользоваться всеми теми удобствами, удовольствиями и подарками, да сидеть неподвижно, словно кукла на одном месте, a тебе чтобы все услуживали да юлили перед тобой. Не жизнь — a масленица! A тут работай с утра до ночи: матери дров наколи, воды натаскай, за птицей, ежели лето, присмотри за господской, a зимой в школу беги, a после школы-то опять гонка; белье стиранное развесь, a не то разнеси по заказчикам. У них село под самым городом, городских заказчиков много.

Вот и трепи здоровые-то ноги по морозу, либо слякоти, с корзиной-то на голове, взад да вперед, из города в село, из села в город. Бог с ним и со здоровьем. Что здоровье без богатства да довольства, на что оно? То ли бы дело вроде бы барышни Талечки: сидеть на балкончике с книжкой на коленях, да сосать конфеты под музыку.

Граммофон-то всякую музыку может, и веселую и печальную, только заведи. A пройдет кто мимо по двору, направь аппарат, щелкни, вот тебе и занятие! Проявлять-то другие будут, братья ейные, снимки заканчивают, a она только любуйся на готовые картинки, чем не жизнь! Быть бы при таком богачестве, калекой ему, — Вольке, ничего бы лучшего он, кажись, и не пожелал!