— Лишь в том случае, если они хотят лишиться языка, — грозно заметил Берн.
Алек неопределенно пожал плечами и продолжил:
— Как вы и предположили, я без денег. Граф промотал все состояние моей матери.
Перед самой смертью граф вложил деньги в рискованное предприятие и прогорел. Из-за его пристрастия к дорогостоящим шарлатанским снадобьям, способным излечить якобы мучившую его болезнь, он лишился и тех денег, которые не успел прибрать к рукам его вороватый управляющий. В результате Алек унаследовал находящееся в руинах поместье и полное отсутствие денег для его восстановления.
— Каждому из нас чего-то недостает. У меня нет денег. — Алек бросил взгляд на Берна: — У вас — легитимного имени. — Затем кивнул в сторону Дрейкера: — Вас не принимают в обществе.
— Какое дело Дрейкеру до общества? — возразил Берн. — Похоже, он вполне доволен тем, что занимается своими делами в Каслмейне.
— Я подозреваю, что его изгнание порой причиняет ему неудобства. — Хотя Дрейкер и нахмурился, Алек отметил про себя, что возражать он не стал. — Разве вы не являетесь опекуном дочери вашей матери, которую та родила виконту? И разве она не приближается к возрасту, когда ей нужно выходить замуж? Вы можете не переживать из-за себя, но, бьюсь об заклад, вы беспокоитесь о ней.
— Да, верно, — пробормотал Дрейкер, — моя сестра замучила меня этой сумасбродной идеей — организовать сезон для нее. Я говорю ей, что из этого ничего не получится. Кто оплатит расходы? И кроме того, после того как мать распространила обо мне столько лживых слухов, к Луизе будут относиться как к прокаженной.