Анни отвернулась от девушки, чтобы взять разложенное на постели прекрасно отглаженное платье. А Клементина уставилась на себя в зеркало. Все складывалось куда хуже, чем она предполагала. Ее будущему мужу ненавистна мысль о браке с ней. Еще ужаснее то, что мысль о женитьбе на ней привела его в бешенство. Просто он не осмелился ослушаться короля. Как же произнесет она слова брачного обета, зная, что будущий супруг заранее, еще не узнав, презирает ее? Непрошеные слезы заволокли Клементине глаза. Она судорожно вытерла их, надеясь, что мистрис Керр этого не увидит: эта женщина явно была предана лэрду и, конечно, представить себе не могла чье-то нежелание стать его женой.

Клементина поднялась на ноги и кротко стояла, пока Анни надевала на нее через голову сначала скользящую атласную нижнюю юбку, а затем само свадебное платье. Если бы это событие было счастливым, Клементина была бы в восторге, что наряжена в такую красоту. Никогда не было у нее столь роскошной одежды. Но вместо радости она стояла отрешенно, безразлично позволяя ловким пальцам Анни застегнуть и зашнуровать корсаж, выпустить и расправить над локтями пышные рукава.

– Ты выглядишь красавицей, дитя, – восхищенно сказала Анни и отступила на шаг, любуясь своей работой. – Есть у тебя какие-нибудь драгоценности? Может, что-то на шею?

– Да. М-мои жемчуга. Я д-должна была сама о них вспомнить!

Клементина повернулась к резной деревянной шкатулочке. Этот простой ящичек и его скромное содержимое были бесконечно дороги ей, потому что когда-то принадлежали ее матери. Пальцы не повиновались Клементине, и, увидев ее неуклюжие попытки, Анни пришла девушке на помощь.

Клементина замерла на мгновение перед зеркалом. Глядя на свое отражение, она не узнавала себя – перед ней стояла изысканная и невозмутимая леди.