Даже если дядя держал ее в глуши Йоркшира, далеко от Лондона, это не гарантировало непорочности. То, что Клементина может испытывать отвращение к нему, Джейми и в голову не приходило. Он никак не рассчитывал, что она отчаянно расплачется в его объятиях. Разглядывая освещенное свечой несчастное личико, Джейми читал на нем ее ранимость и испуг, отчего тут же отпустил Клементину и откинулся на спину. Насильно овладеть девушкой, которая этого не хочет, совсем не входило в его намерения. Джейми очень огорчился, что, одурманенный вином, не сразу заметил нежелание невесты заняться любовью. Ее крайнее нежелание.

Некоторое время он лежал неподвижно, собираясь встать и удалиться в свою комнату, но постель была такой мягкой и теплой… Да и вино, казалось, лишило его всякой способности двигаться. Голова его вновь затуманилась, и на этот раз сил бороться с этим у него не было.

Клементина кусала губы, чтобы ни вздохом, ни звуком не обратить на себя внимание мужа. Она не знала, почему он вдруг отпустил ее. Мысль о том, что Джейми ощутил угрызения совести, не приходила ей в голову, так что, затаив дыхание, она с трепетом ждала дальнейшего. Когда его глубокое и ровное дыхание подсказало ей, что он заснул, Клементина осмелилась отодвинуться подальше от своего мучителя и свернуться клубочком. Ее трясло. Она не ожидала, что близость Джейми так на нее подействует. Слава Богу, что он не стал продолжать интимные прикосновения. Воспоминание о том, как его руки со знанием дела вольно бродили по ее телу, заставляло Клементину содрогаться. Почему никто не предупредил ее об этом… о тех странно волнующих вещах, которые он с ней проделывал? Да-да, странных, волнующих и смущающих!.. Но все же он не причинил ей боли, как она боялась. А мог бы… Он посмотрел ей в глаза и сразу отпустил, а потом заснул.

С огорчением и тревогой Клементина задумалась, собирается ли он снова спать в ее постели. Будет ли она обязана каждую ночь подвергаться его ласкам? Что-то подсказывало ей, что он вновь будет ждать того же и даже большего.