– Доброе утро, миледи. Надеюсь, я вас не разбудила?

– Нет, – улыбнулась Клементина домоправительнице. – Не разбудили. Я-я размышляла, что это за музыка слышится снизу.

– Это Энгус, утренний волынщик, – объяснила мистрис Керр.

– А что это за странный инструмент, на котором он играет?

– Это его волынка. У нас в обычае начинать день со звуков волынки.

– Он играет каждое утро?

– Да, – откликнулась Анни, и глаза ее лукаво блеснули при виде явного изумления Клементины. – Со временем ты к этому привыкнешь. Хочешь, чтобы я принесла завтрак? – спросила служанка. – Я могу принести тебе сюда поднос.

– С-спасибо, но я н-не очень голодна. – Клементина отошла от окна и присела на краешек постели. – М-может быть, чашку теплого молока.

Анни посмотрела на бледное несчастное личико новой хозяйки замка, на тени под глазами, так резко выделявшиеся на ее белой коже, и ощутила приступ жалости к этой маленькой чужестранке. Злость на молодого лэрда, которую она испытала ранее, усилилась еще больше.

В этот момент дверь отворилась, и сам Джейми показался на пороге и решительно направился к жене, тяжело стуча сапогами по деревянным половицам.

– Анни, я хотел бы поговорить с женой. Наедине.

Клементину так смутило его появление, что она не могла поднять глаза от пола. Оказаться в его власти, так скоро и так неожиданно, раньше, чем она успела приготовиться к такому испытанию… «Это несправедливо», – подумалось ей. Но тут, к ее удивлению, на помощь пришла мистрис Керр.

– Нечего мучить это дитя прямо сейчас, Джейми Камерон! – сердито воскликнула служанка. – Разве не видишь, что она не хочет, чтобы ты тут был? А теперь уходи, имей совесть оставить нас в покое хоть ненадолго.

Джейми стоял не двигаясь, лишь глаза его переходили с отвернувшейся жены на негодующую Анни. Какое-то мгновение он помедлил в нерешительности. Может быть, действительно лучше и добрее будет оставить сейчас девушку на попечение Анни?