– Полагаю, вам следует пока остаться здесь, а я извещу остальных о вашем прибытии, – произнес Хью, проводив Клементину в комнату, соседствующую с холлом.

Тут было намного уютнее. Перед большим камином, в котором весело горел приветливый огонь, стояли кресла с пышными подушками. Тяжелые занавески на окнах были плотно задернуты, не пуская внутрь промозглую непогоду.

Хью помог Клементине избавиться от плаща и раскинул его на спинке кресла для просушки.

– Вам будет удобно подождать здесь несколько минут? – спросил он с искренней заботой во взгляде.

– Да, благодарю вас. Н-но как насчет Бесси? Кто-нибудь позаботится о ней?

– Да. Она наверняка уже на кухне и греется у очага. Ее, должно быть, уже кормят.

Клементина кивнула. Ей о многом хотелось бы расспросить этого человека, Хью Камерона, двоюродного брата ее нареченного. Он доброжелательно обращался с ней во время их долгого путешествия на север, но природная замкнутость и нарастающее волнение помешали Клементине заговорить. Поэтому она снова молча задумалась, как давно привыкла. Последние десять лет, которые она провела под опекой брата ее отца, сэра Генри Грэя, и его жены Маргарет, приучили Клементину сдерживать и скрывать свои чувства, молчать, когда язык жгло от желания высказаться. Это качество ей очень пригодится и теперь, если ее будущий муж захочет от нее кротости и послушания. Чего именно ждет от нее этот Джейми Камерон, Клементина не знала, но тревожное предчувствие подсказывало ей, что он будет ею разочарован. Она сознавала, что не обладает роскошной фигурой, которая нынче в моде, и в свои девятнадцать лет уже утратила надежду стать выше ростом. Она считала себя маленькой худышкой. Это мнение утвердилось в ней благодаря постоянным замечаниям и насмешкам Маргарет Грэй и ее младшей дочери Рейчел.

По правде говоря, суждение это было излишне жестоким: Клементина, несмотря на небольшой рост и хрупкую фигуру, вовсе не была худой, а природным грации и женственности ее гибкого юного тела позавидовали бы многие женщины.