— Да, в те времена вы были моей единственной поклонницей.

— Я никогда не ошибаюсь, никогда! — Фрау Бубин шутливо погрозила ему пальцем. — А уж насчет вас ошибиться было просто невозможно.

Гизела хлопнула в ладоши. Она знала, как счастлив отец услышать эти слова здесь, в его любимой Австрии, где он когда-то учился.

Хотя Пол никогда не говорил об этом, но в душе он надеялся, что люди, которые были так добры к нему во времена его молодости, еще живы.

Сегодня утром после долгого, утомительного, казавшегося бесконечным путешествия поездом он и его дочь Гизела наконец-то прибыли в Вену и сразу отправились в тот самый пансион в Венском лесу, где Полу говорили когда-то, что здесь он будет желанным гостем хоть через сто лет.

Гизела опасалась, что пансион закрылся или сменился его хозяин: она знала, как сильно будет расстроен отец. Но все обошлось. Фрау Бубин, услышав имя Феррарис, замешкалась буквально на долю секунды, а потом заключила Пола в объятия, воскликнув:

— Это же мой худенький мальчик Пол, англичанин, который боялся Вены, но играл на скрипке, как ангел! Добро пожаловать! Добро пожаловать!

Затем пошли тосты, новости и воспоминания. Людей, о которых говорили отец и фрау Бубин, Гизела совсем не знала. Для нее это были лишь имена. Но она все равно радовалась, слушая эти разговоры, ведь с тех пор как умерла ее мама, Гизела ни разу не видела своего отца таким веселым и бодрым.

Больше двух лет скитались они по свету, переезжая с места на место и нигде не задерживаясь подолгу. И только когда их небольшие сбережения почти подошли к концу, отец принял решение:

— Мы едем в Вену. Я всегда хотел вернуться туда, но твоя мать предпочитала Францию.

Мать Гизелы в прежние годы распоряжалась всем. Отец был способен очаровать своей игрой ангелов, но не имел ни малейшего представления, как заботиться о хлебе насущном.