– Его выпускают только в сопровождении огромной свиты, – отметил Дзеджо. – И все дипломаты постоянно следят за ним. Это, разумеется, мешает его общению с дамами, ведь он ни на мгновение не остается в одиночестве.

– В таком случае, думаю, он получает весьма интересный опыт, находясь в дамском будуаре, – заметил Джеймс. – Если, конечно, у него уже были близкие отношения с женщинами, в чем я сомневаюсь.

– Так вы полагаете, что наш мальчик может быть девственником? – поинтересовался Седжуик.

– Держать пари я бы не стал, – отозвался Джеймс, – но опыта у него явно маловато. – Думаю, с ним не возникнет никаких проблем.

– А с леди они будут? – спросил Дзеджо.

– Для покорителя сердец женщина вообще не представляет загадки, – промолвил Седжуик. – Никакой!

Тем временем в Лондоне

Джон Боннард, барон Элфик, стоял возле письменного стола в своем кабинете. Ему было уже за сорок, однако его темно-золотистые волосы не потеряли своей густоты, орехового цвета глаза оставались ясными, да и большая часть зубов сохранилась. Да что там говорить – несмотря на невысокий рост и некоторую субтильность, он считался одним из самых привлекательных мужчин Англии.

Однако если бы наблюдающие за ним люди могли видеть то, что крылось за его внешней оболочкой, у них сложилось бы иное мнение об этом человеке.

Но в это мгновение Боннард на вид был ближе всего к своему истинному «я» – скривив гримасу, он смотрел на лежавшее перед ним письмо. Листок весь смялся, как будто его несколько раз складывали, а затем расправляли.

Большая часть писем, присланных ему его бывшей женой, доходила до этого состояния. И, как ни странно, ни одно из них не попало в камин.

Миниатюрная темноволосая женщина, стоявшая по другую от Боннарда сторону стола, перевела взгляд с письма на его лицо. Судя по выражению лица Джоанны Айд, она уже не раз видела, как Боннард мнет и расправляет очередное письмо. Однако она даже не закатила свои прекрасные глаза. Любовница Элфика – и его доверенное лицо во всех делах, – которой было больше двадцати лет, отлично понимала: на сей раз дела пошли не так, как они оба ожидали.