Одним словом, Джеймс Кордер был еще большим обманщиком, чем его очаровательная партнерша. Хитрость состояла в том, чтобы она об этом не догадалась.

– Не совсем, – ответил он, расстегивая брюки. – Твои камни великолепны, однако твоя красота не нуждается в дополнительных украшениях, и тебе это известно.

Он уж не стал говорить о том, что массивные украшения только мешали во время соития. «Из-за них можно и без глаз остаться», – мысленно сказал он.

Марта рассмеялась.

– Ну вот, наконец-то ты мне льстишь, – промолвила она. – Я уж думала, что никогда не услышу от тебя ничего подобного.

Джеймс перешагнул через упавшие на пол брюки.

– Зрелище, открывшееся моему взору, возбуждает мой язык, – сказал он.

– Отлично, – проворковала Марта, опуская глаза. – Но насколько я вижу, возбужден не только твой язык, но и твой дружок.

Конечно, еще бы он не возбудился! Одно дело его отношение к ней, а другое – его мужские чувства. Ведь что ни говори, а она восхитительна. Настоящая женщина!

Расстегнув серьги, Марта положила их на столик у кровати. Затем, сняв браслет, она уронила его рядом с ними.

Джеймс стянул через голову рубашку.

Марта возилась с застежкой ожерелья.

– Позволь мне, – проговорил он.

Застежка была очень старой – вероятно, еще той, которую прикрепил к нити ювелир, сделавший украшение, поэтому с ней надо было обращаться очень бережно и при этом внимательно следить за тем, что делаешь. Это ожерелье предназначалось не для обычных вечерних выходов, а для событий государственной важности. Его изготовили для королевы более двухсот лет назад. Его нынешние владельцы, изгнанные Наполеоном, вынуждены были спрятать свои драгоценности и сбежать в безопасное место. Сокровища направлялись к месту хранения под охраной двух надежных слуг, когда Марта с двумя сообщниками, переодетые в монашеские одеяния, похитили их.