Поэтому, кроме меня, связаться с ее родными было некому… Я ничего не знала о ее семье, как и о ней самой: о своей жизни она говорила мало и неохотно. Как-то обмолвилась, что отца давно нет в живых (и сразу стало ясно, что эту тему она развивать не хочет). А о матери всегда отзывалась с уважением, но тоже кратко. Потом, из еще каких-то обрывочных высказываний, я поняла, что она никогда не жила с родителями. Ее воспитывали другие родственники: мать, довольно известная актриса, все время была в разъездах.

Никаких записных книжек с телефонами я не нашла. Мобильного у нее тоже не было, она как-то сама призналась, что не хочет его покупать: «Только отвлекает… С ним, как на привязи». И мне всегда казалось, что это немного странно для современной женщины тридцати лет, работающей переводчиком. Правда, это было далеко не единственным, что отличало ее от других…

Тогда, осматриваясь в ее комнате, я машинально сняла с полки паспорт и увидела этот листок, сложенный текстом внутрь. Секунду поколебавшись, я раскрыла его. В бумагу были завернуты несколько позеленевших монет — судя по всему, очень старинных, едва угадывается чеканка…

«Не снимайте с меня кольцо и браслет»… Конечно, она имела в виду те, которые носила всегда, других украшений у нее не было, — насколько я успела заметить, она не нуждалась в деньгах, но была как-то удивительно равнодушна к тому, что можно за них купить… Браслет в виде тонкой ленты, спаянной из серебряных бусин. Простое кольцо черненого серебра, с узором из ломаных линий. Похожие узоры были у нее на теле: запястья, плечи и щиколотки покрывали татуировки, какой-то этнический орнамент, сейчас это модно. Только на правой руке была надпись латинскими буквами — по кругу, как еще один браслет. Я однажды спросила ее, что это значит. «Для меня это значит много». И все. Потом она, как видно, решила, что такой ответ может показаться невежливым, и негромко добавила: «Это имя одного человека».