Король Людовик XVI собирал к Парижу войска.

Два последних месяца, май и июнь 1789 года, были месяцами смуты. Франция, казалось, катилась к анархии. Законы перестали действовать, признаком хорошего тона стала брань в адрес короля, королевы и правительства. Генеральные штаты, вернее, их третье сословие, после многодневных препирательств объявило себя Национальным собранием, затем переименовало его в Учредительное и поставило своей задачей выработку конституции. В ответ на попытку короля изгнать Национальное собрание из здания парламента депутаты во главе с графом де Мирабо обнажили шпаги.

Третье сословие, захватив полноту власти в Генеральных штатах, вело наступление на права духовенства и дворянства, на основы Старого порядка. Депутаты чувствовали у себя за спиной мощную поддержку Парижа.

Пале-Рояль, это известное место праздности и увеселений, стал центром революционных настроений. Поскольку доступ полиции сюда был закрыт, здесь можно было сколько угодно призывать толпу к насилиям. В Пале-Рояль собирались завсегдатаи кафе и кабацкие гуляки, пройдохи и лишенные прав юристы, забулдыги и неудачники-литераторы, художники и адвокаты, мелкие писцы, демагоги, зеваки и шатуны, приезжие и обитатели меблированных комнат. Здесь не было почтенных спокойных буржуа, которым дела и заботы о семье придают солидность и значение. Жужжащий, беспорядочный рой трутней заполнял Пале-Рояль, как подвешенный улей.

Здесь выступали все, кто имел здоровую глотку. Они взбирались на стул или стол и читали самые забористые места из только что опубликованных статей. Их слушали с жадностью и встречали громом аплодисментов каждое более смелое и наглое, чем обыкновенно, выражение против правительства. Здесь поливали грязью королеву, призывали резать священников и сжигать дома тех, кто был не согласен с мнением левых в Собрании.

Нигде не было больше порядка; даже французская гвардия начинала разлагаться и бунтовать.