– Лорд Чарльбери просил у Омберсли ее руки, – ответила сестра, раздуваясь от гордости.

– Кто, Чарльбери? – переспросил сэр Горас. – Очень хорошо, Элизабет. Должен признаться, я не думал, что вам так повезет. Красота – еще далеко не все, а то, как Омберсли проматывал состояние, когда я в последний раз его видел…

– Лорд Чарльбери, – натянуто проговорила леди Омберсли, – очень богатый человек, и его не тревожат такие вульгарные соображения. Он сам мне признался, что влюбился с первого взгляда!

– Превосходно! – заметил сэр Горас. – Я думаю, он долго охотился за женой – ему ведь не меньше тридцати, так ведь? Но если он чувствует к девушке настоящую нежность, что ж, тем лучше! Это укрепит его интерес к ней!

– Да, – согласилась леди Омберсли. – Я убеждена, они будут отлично ладить. Весь он – любезность и дружелюбие, по манерам – истинный джентльмен, превосходный ум, такой человек обречен нравиться.

Сэр Горас, которого мало занимали дела племянницы, согласился:

– Хорошо, хорошо, он просто образец совершенства, и Сесилия может благодарить судьбу за такого жениха. Я надеюсь, ты так же успешно управишься и для Софи!

– Конечно, я бы хотела попробовать, – ответила она, вздыхая. – Но есть одно затруднение, потому что… Видишь ли… Дело в том, что, боюсь, Чарльзу это не понравится!

Сэр Горас напряг память.

– Мне казалось, его зовут Бернард. А почему ему не понравится?

– Я говорю не об Омберсли, Горас. Ты должен помнить Чарльза!

– Ну конечно, если ты имеешь в виду своего старшего сына. Я помню его! Но кто ему дал право что-то говорить, и какого черта он может возразить против Софи?