– Я почти уверена, что здесь, папенька. Я видела его два дня назад, а в Ньюмаркет он со­бирался только на следующей неделе.

– Тогда я пошлю за ним – пошлю немед­ленно, – сказал герцог. – Незачем отклады­вать!

Он позвонил в золотой колокольчик.

Дверь открылась.

По традиции, слуги не присутствовали в сто­ловой во время завтрака.

Дворецкий Беллью появился почти сразу же, и герцог приказал:

– Пошлите грума за мистером Хейвудом!

– Хорошо, ваша светлость.

Поняв по голосу, что герцог торопится, дво­рецкий вышел из столовой быстрее обычного. После его ухода герцог произнес:

– Не знаю, стоит ли нам отделывать заново королевские покои?

– Думаю, в этом нет необходимости, папень­ка, – ответила Алета. – Их готовили два года назад для принцессы Александры, вместе с ком­натами, которые занимал принц Уэльский. А с тех пор в этих покоях никто не жил.

– Да, насколько я помню, – согласился гер­цог. – К тому же можно сказать наверняка, что больше всего императрицу заинтересуют наши ко­нюшни.

В его голосе прозвучало самодовольство.

И отец, и дочь знали, что конюшни в Линге не имели равных и были предметом зависти всех остальных жителей графства.

– Это должно понравиться нашим охотни­кам, – продолжал герцог. – В последнее время их всех затмил Бичерстер. К тому же они навер­няка будут уязвлены тем, что на этот раз импе­ратрица выбрала Питчли.

– Это заставит их встряхнуться, – заметила Алета. – А мне понадобится новая амазонка!

– Сошьешь ее у Бушвина, это самый доро­гой портной Лондона.

– А вам, папенька, понадобятся новые сапо­ги от Максвелла.

– Ненавижу новую обувь! – пожаловался герцог. – Мои старые сапоги такие удобные!

– Они уже не имеют надлежащего вида, – стояла на своем Алета.

При этих словах она встала из-за стола и по­целовала отца в щеку.

– Я так рада за вас, папенька! Я знаю, как это обрадует вас, а все эти надутые джентльмены Лондона просто позеленеют от зависти!