А ее отчаянное бегство из Уэстербрука – не говоря уже о разлуке с Клифтоном и недавней трагической гибели отца – вызвало в ней перемену. Хотя она всегда приветствовала брата Болдрика радушной улыбкой, в душе ее затаилась печаль. А слова Болдрика о том, что король ищет ее, чтобы убить, снова пробудили в ней страх, хотя она всячески пыталась это скрыть.

– Если бы только я не был вынужден покинуть вас прямо сейчас, сопровождая отца Эйдана! – тревожился Болдрик. – Увы, народ Англии был на многие годы отлучен от церкви папским интердиктом, и за это время многие покинули ее. Именно ради того, чтобы вернуть их в лоно истинной веры, отец Эйдан и совершает свое служение.

– И совершенно правильно. Это его долг, и ваш тоже, брат Болдрик, – смягчилась она. – А обо мне вы напрасно беспокоитесь.

– Напрасно? Вы остаетесь здесь одна с человеком, которого совсем не знаете. Зря я не приказал Эдгару и Хью перенести его в деревню!

– До деревни слишком далеко, а он, как видите, совсем плох. – Джиллиан вздернула подбородок – само воплощение достоинства и грации. – Наш поступок был не только правильным, но единственно возможным, – заявила она своим мелодичным голосом. – Я должна его спасти, брат Болдрик, и сделаю это!

Спорить было бесполезно, и в конце концов Болдрик согласился. Вздохнув, он взял обе ее руки в свои.

– Я должен поторопиться, иначе отец Эйдан решит, что я совсем о нем забыл. Не хотите ли попросить меня еще о чем-нибудь, пока я не ушел?

– Только дайте мне слово, что будете беречь себя – и отец Эйдан тоже.

– А на этот счет могу сказать вам только, что я постараюсь. Будьте осторожны, дитя мое. Будьте очень осторожны.

– Хорошо, – пообещала она. – Храпи вас Господь, брат Болдрик. – Наклонившись, она слегка коснулась губами его щеки.