Он опасался за свою жизнь и ничего не мог с этим поделать. Злопамятность Иоанна уже стала притчей во языцех. Если королю будет угодно, он может приказать выжечь ему глаза, отрезать нос… или придумает что-нибудь похуже. Многие были уверены в том, что не кто иной, как Иоанн приказал расправиться со своим родным племянником Артуром, герцогом Бретонским, оспаривавшим его права на трон Англии. Неудивительно, что Гилберт из Линкольна отнюдь не горел желанием являться к королю с той вестью, которую он должен был передать ему в тот вечер.

Под испытующим взглядом Иоанна ладони Гилберта стали влажными, а на лбу выступил пот.

– Я… я не знаю, сир, – запинаясь выговорил он. – Эллис так и не успел назвать имя своего сообщника.

Улыбка тут же исчезла с лица короля. Его пухлые, унизанные перстнями пальцы нетерпеливо постукивали по столу. Король раздраженно нахмурился.

– Силы небесные! Неужели среди моих слуг не осталось никого, кроме недоумков? Раз так, какого дьявола вы ко мне явились? Или он бежал?

– Нет, сир.

– Что же тогда?

Гилберт судорожно сглотнул. Он-то хорошо знал, что даже под пыткой нельзя вырвать у Эллиса признание. По правде говоря, его охватывал трепет при одной мысли о том, что пришлось вынести Эллису, ибо сам он никогда не смог бы выказать на его месте столько непоколебимого мужества и стойкости. Судя по рассказам, Эллис ни разу даже не вскрикнул…

– Он мертв, сир. Эллис из Уэстербрука мертв. Король Иоанн не произнес ни слова. Затем вскочил на ноги, глаза его пылали гневом.

– Мертв? Как так мертв? Я же приказал оставить его в живых до тех пор, пока я не вернусь, а его дочь и сына не доставят в Рокуэлл! – заорал он, не давая Гилберту вставить пи слова. – Силы небесные, кто это сделал? Какой мерзавец осмелился нарушить мой приказ? Клянусь, его голова очень скоро…

– Вы неверно меня поняли, сир, – поспешил заверить короля Гилберт, пока Иоанн окончательно не потерял самообладание. – Эллиса никто не убивал – ни ваши люди, ни кто-либо еще. Он сам покончил с собой, повесившись у себя в темнице.