– Так я и знал! Ты, конечно, можешь считать, что ему и своих хватает, но…

– Нет, ни о чем подобном я и не думал. Просто мне не следует быть его опекуном ни при каких обстоятельствах. К тому времени, когда он приехал в Хэрроугейт, я уже был совсем не тот, каким был во время детства Лоури. – Он сделал паузу, чуть нахмурился, потом резко проговорил: – Знаешь, Джордж, когда у меня умер отец, я был еще слишком молод для того, чтобы становиться наследником.

– Во всяком случае, признаюсь, мы все придерживались именно такого мнения. Думали, что ты покидаешь все отцовские денежки в реку, как плоские камни, чтобы посмотреть, сколько будет отскоков. Но ты этого не сделал и…

– Да, я этого не сделал. Вместо этого я стал портить Лоури.

– Да ладно тебе, Уолдо… – запротестовал Джордж и прибавил после минутного раздумья: – Ты хочешь сказать, что внушил ему мысль о том, что он всегда может положиться на тебя? Да, если в этом смысле… я с тобой, пожалуй, соглашусь. Но вот зачем ты это сделал, не пойму? Насколько мне известно, ты всегда недолюбливал его, не так ли, а?

– Да, это верно. Но когда я… Как он назвал это? Когда я «купался в золоте», а у моего дяди едва хватало на то, чтобы быть независимым, – при том, что он был скрягой еще похлеще кузена Джозефа и держал Лоури в черном теле, – мне казалось просто недостойным не прийти парню на помощь.

– А, понимаю! – медленно проговорил Джордж. – И однажды начав, ты уже не мог остановиться.

– Я мог бы, пожалуй, остановиться, но не сделал этого, тут ты прав. Что это, в конце концов, значило для меня? К тому времени, когда я понял, что это значит для него, было уже поздно.

– О! – Джордж покатал эту фразу в своем сознании, словно смакуя ее. – В самом деле! Но если ты полагаешь, что виноват тут ты, то что делать? Оставить его одного: пусть или плывет или тонет? Боюсь, ты этого не сделаешь!

– Раньше я тоже так думал, – проговорил сэр Уолдо.