Импровизированное расследование, проведенное на месте леди Линдет, показало: старый кузен открывает двери своего дома только перед одним человеком – своим врачом.

Общественное мнение разделилось. Добрые, милосердные люди полагали, что скупость владельца Брум Холла – неизбежный, печальный итог многочисленных разочарований, которые Джозефу суждено было претерпеть в юности. Большинство же было уверено в том, что он просто жадина, который трясется над каждой монеткой в четыре пенса, которую приходится на что-либо потратить. Имея полную возможность увидеть и оценить заброшенность и неухоженность поместья кузена и его окрестностей, леди Линдет больше склонялась к тому, чтобы присоединиться к большинству.

В минуту отчаяния ей пришла было мысль о том, что, может быть, старик кузен вовсе не так богат, как о нем говорили… Впрочем, она сразу отогнала эту мысль. Несмотря на то, что по своему убогому стилю и размерам Брум Холл не шел ни в какое сравнение с резиденцией юного лорда Линдета в центральных графствах, все же это был респектабельный особняк, в котором было никак не меньше тридцати спален!… Он не стоял в парке, как это принято у знати, но окружавший его сад был весьма и весьма велик. Кроме того, согласно надежной информации, основная часть окрестностей Брум Холла также принадлежала кузену Джозефу. Она покидала Хэрроугейт, пребывая в полнейшей уверенности, что действительное состояние старика-кузена куда более значительно, чем она предполагала вначале. Нет, она не собиралась строить козни и отнимать у старика то, что принадлежало ему, но плохой же матерью оказалась бы она, если бы не постаралась устроить так, чтобы это роскошное наследство перешло к ее сыну! Поэтому она молча проглотила свое возмущение, возникшее как реакция на скверное обращение с ее персоной в Брум Холле, и терпеливо продолжала из года в год посылать старику-кузену маленькие рождественские подарки.