Высказав свое суждение, Дора удалилась. И хорошо, что не задержалась ни на секунду дольше. Торголд протянул руку и удержал Рейвен, рванувшуюся было вперед.

— Успокойся, с ней никто не считается. Забудь о ней.

— Хорошо тебе говорить! — буркнула женщина. Ее тонкая шея изогнулась, голова тряслась от злости. Она выпятила грудь и задержала дыхание, потом прошипела с яростью: — Я бы вырвала и съела ее печень, но боюсь, что она полна желчи и несъедобна.

Криста рассмеялась. Положив одну руку на плечо Рейвен, а другую — на плечо Тортолду, она слегка сжала пальцы в знак утешения. Ее друзьям было нелегко решиться приехать сюда. Только любовь и преданность, которую они питали к Кристе со дня ее рождения, вынудили их поступить именно так.

Как бы ни хотелось Кристе поскорее обдумать первые впечатления о лорде Хоуке, она понимала, что дело прежде всего. Заглянув в нишу, девушка сморщила нос.

— Нам надо сделать все возможное, чтобы устроиться здесь поуютнее.

Торголд кивнул, улыбнулся и исчез за дверью. Вскоре он вернулся с первой партией их багажа. Пока мужчина сновал туда и обратно, женщины пытались навести в нише чистоту и порядок. Вернее, пыталась Криста, потому что в искусстве создавать удобства Рейвен не имела себе равных. Она двигалась быстро и уверенно и, казалось, находилась в нескольких местах одновременно. В поразительно короткое время ниша преобразилась до неузнаваемости.

Была выметена каждая пылинка, простые деревянные кровати застелены, маленький стол и несколько табуретов расставлены по местам.

Притащив последнюю часть багажа, Торголд огляделся и кивнул:

— Пожалуй, достаточно. Если перестараетесь, начнутся расспросы.

Богатый гобелен с изображением зеленой лесной долины и резвящихся среди деревьев мелких зверюшек Кристе предложили не распаковывать, и она с огорчением кивнула в знак согласия. Насколько она успела заметить, слуги в Хоукфорте жили вполне удобно, однако без малейшей роскоши.