– Есть кое-что, что забываешь ты. А именно: когда я говорю, что люблю, значит, люблю, а когда говорю, что женюсь, то так и сделаю. Никто не встанет между мной и моими желаниями.

Это было сказано смело, но именно этого от него и ждали.

Роберт поцеловал Эми, когда они вошли в дом, и поцеловал так, словно ему было все равно, что их могут увидеть.

Эми рассказала своей горничной Пинто о том, что произошло. Она не могла ничего утаить от нее.

– Пинто, – вскричала она, – у меня кружится голова! Принеси веер и обмахивай меня. Я не знаю, что со мной станет.

Эми лежала на кровати, смеялась и плакала одновременно, в то время как горничная пыталась успокоить свою легкомысленную юную хозяйку:

– Ну, ну, сладкая моя, успокойся! Что случилось? Не надо так волноваться. Все этот молодой человек, как я понимаю?

– Умная Пинто! – улыбнулась Эми.

– Ох, мистрис Эми, что случилось? Что вы наделали? Он не для вас.

– Он не должен слышать, что ты так говоришь, Пинто. Он рассердится на тебя. Он для меня, Пинто. Он так говорит, и очень рассердится на любого, кто осмелится сказать иное.

Пинто от ужаса почувствовала себя дурно. Семья, возможно, считает великим счастьем иметь своим гостем этого молодого человека. Но Пинто была мудрой женщиной. Она внимательно наблюдала за Робертом, и ей становилось страшно.

– Что вы натворили? – требовательно спросила она. – Расскажите мне… все.

– Я гуляла с ним в лугах… и плела венок из маргариток.

Пинто вздохнула и покачала головой.

– Сколько раз так все и начиналось! – воскликнула она. – Плела венок из маргариток! В венках из маргариток таится какое-то зло. Как просто! Как невинно! Такой была Ева, когда появился змей.

– Он сказал, что женится на мне, Пинто.

– Никогда!

– Он полон решимости сделать это.