Подойдя к роднику, она отрывисто сказала:

– Зажмите монету в кулаке и держите, пока она не согреется.

Свифт встал рядом с ней.

– А потом?

– Закройте глаза и сосредоточьтесь на том, чего отите больше всего. Это должно быть личное желание, – она подпустила в голос насмешливые ноты, – а не просьба о банковском кредите.

– Я думаю не о бизнесе.

Дейзи окинула его скептическим взглядом, и Свифт удивил ее быстрой улыбкой.

Разве она когда-нибудь видела его улыбающимся? Наверное, раз или два. Она смутно помнила подобные случаи, его исхудалое лицо вечно было мрачным и суровым. Изредка, открывая красивые белые зубы, его губы растягивались в гримасе, имеющей мало общего с искренней радостью. Но сейчас улыбка была иной, немного странной, обезоруживающей и... мучительной.

Дейзи стало значительно легче, когда улыбка исчезла и лицо Свифта приняло прежнее непроницаемое выражение.

– Закройте глаза, – напомнила она, – и выбросьте из головы все, кроме желания.

Его густые ресницы опустились, давая Дейзи возможность без опаски разглядеть его. Это лицо не назовешь милым – резкие черты, упрямый подбородок, нос чуть длинноват.

Но Свифт похорошел. Суровые черты смягчал взмах черных ресниц, в изгибе большого рта таился намек на чувственность.

– Что дальше? – спросил Свифт, не открывая глаз. Глядя на него, Дейзи ужаснулась охватившему ее порыву подойти ближе и погладить его загорелую щеку.

– Когда образ закрепится в вашем уме, открывайте глаза и бросайте монету в колодец.

Ресницы взметнулись, открыв глаза, похожие на яркие огоньки, запертые в синем стекле..

Не глядя, он бросил монету в самый центр.

Сердце у Дейзи торопливо зачастило. Так случалось, когда она читала самые волнующие сцены в «Несчастьях Пенелопы». Разбойник похитил девушку и заточил ее в башню, пока она не согласится уступить его домогательствам.