Мэтью покачал головой:

– Я не курю.

– Я тоже, – уныло произнес Уэстклиф. – Раньше у меня была привычка время от времени баловаться сигарой, но, к несчастью, запах табака нежелателен для графини в ее положении.

Мэтью не сразу сообразил, что графиня – это Лилиан Боумен. Как странно, что вздорная, крикливая Лилиан теперь леди Уэстклиф.

– Мы с вами поговорим, пока Хант покурит, – сказал Уэстклиф. – Идемте.

Приглашение было из тех, от которых нельзя отказаться, но Мэтью все-таки попытался.

– Благодарю, милорд, но мне нужно кое-что обсудить с одним человеком, и я...

– Как я понимаю, этот человек Томас Боумен. Черт, подумал Мэтью. Он знает. Хоть ничего и не было сказано, это понятно по взгляду Уэстклифа. Графу известно намерение Боумена женить его на Дейзи, и у него есть на этот счет свое мнение.

– Сначала обсудите дело со мной, – продолжал граф.

Мэтью осторожно взглянул на Ханта, тот ответил спокойным взглядом.

– Думаю, мистеру Ханту чужие личные дела покажутся скучными.

– Вовсе нет, – дружелюбно заметил Хант. – Я люблю послушать о чужих делах. Особенно о личных.

Все трое прошли на террасу, с которой открывался вид на ухоженный парк, расчерченный аккуратными дорожками и обнесенный тщательно подстриженной живой изгородью. За ним виднелся фруктовый сад. Ветерок приносил густой аромат цветов, журчание воды в реке сливалось с шелестом листьев.

Усевшись у стола, Мэтью заставил себя расслабиться и откинулся на спинку кресла. Они с Уэстклифом наблюдали, как Хант перочинным ножиком обрезал кончик сигары. Мэтью молчал, терпеливо ожидая, когда заговорит Уэстклиф.

– Как давно вы знаете о плане Боумена выдать за вас Дейзи? – резко спросил граф.

– Приблизительно час с четвертью, – без колебаний ответил Мэтью.

– Так это не ваша идея?

– Вовсе нет, – заверил его Мэтью. Откинувшись в кресле, граф переплел пальцы и, прищурившись, изучал гостя.