– Мы готовы к стрельбе?

– Мы вполне можем держать их на расстоянии, – последовал уверенный ответ. – У нас полно снарядов и крупной картечи. Сигрем принес достаточно запалов, и теперь мы можем бросить сотню зажигалок, если негодяи будут следовать тем же курсом.

– Ах, Корт, сегодня твой отец гордился бы тобой, – усмехнулся Эверар и нежно похлопал подростка по плечу. На него глянули огромные блестящие изумрудные глаза, и изумительные белые зубы обнажились в улыбке, тронувшей сердце морского волка. – Я всегда считал, что ты сделаешь правильный поворот, если это потребуется, и часто говорил ему, что иметь такого ребенка – величайшее счастье в его безрадостной жизни.

Кортни Фарроу засияла от похвалы, зная, что ее дядя раздавал комплименты редко и только в том случае, если они были заслуженны. Ушибы и синяки на теле показались ей пустяками, кровоточащая рана на руке выше локтя стала скорее наградой, чем страданием, а его слова пробудилили в ней еще более горячее, чем всегда, желание самой уничтожить корабль янки, на котором теперь сворачивали паруса.

Дочь самого прославленного на всем побережье Северной Африки пирата была хрупкой и изящной, как молодая газель. У нее были дерзкие зеленые глаза отца, такие же, как у него, золотисто-каштановые волосы и такой же крутой ирландский характер. Почти десять лет она прожила среди корсаров и прекрасно умела обращаться с дымящейся пушкой, а потом могла жадно перебирать богатые шелка и атласы, конфискованные в качестве трофейного груза.

– Мы с ним справимся, правда, дядя? – сдержанно спросила она, и ее глаза вспыхнули ненавистью. – Мы сможем продержаться до возвращения отца?

– Продержаться? Ха! Мы прикончим зверюгу на его же передней палубе, вот так. Маффинз! Уиллард! Полке! Живо к орудиям, мальчики! Золотой соверен за каждый меткий выстрел, который вы сделаете, чтобы побыстрее разделаться с ним!

Слова едва успели слететь с его губ, как одобрительный гул прокатился вдоль берега и орудия, ожив, зарычали.