— По-моему, я нашла себе занятие по меньшей мере на час, а то и на два. Иди же.

— Мне сопровождать вас, миледи? — спросил стражник.

— Нет, зачем? Оставайтесь с госпожой Жозетт, пока я не вернусь. — И, стараясь разглядеть, куда направился торговец игрушками, она углубилась в толпу.

— Кел, если ты умудрился забыть, зачем сюда пришел, постарайся хотя бы не дать себя убить, — сказал Хок, выдергивая друга из-под копыт бешено мчавшегося навстречу коня.

— Да, постараюсь, — рассеянно ответил Келдан. Рот у него был набит маринованными фазаньими яйцами — одиннадцатым или двенадцатым кушаньем, отведанным им за день. Хок уже и счет потерял.

Проталкиваясь через толпу, заполонившую антверпенские улицы, Келдан с трудом тащил на себе три мешка, набитых подарками. Вертя головой направо и налево, удивленно таращился но сторонам широко открытыми карими глазами, стараясь рассмотреть сразу все: необычные для него уличные сценки, запахи н звуки. Он остановился, чтобы поглазеть на группу мужчин в развевающихся черных балахонах и странных прямоугольны шляпах:

— Это кто такие?

— Профессора здешнего университета. А эти, — предупредил Хок следующий вопрос Келдана, — христиане-пилигримы. Вон те, в домотканых коричневых рубищах с большим крестами на шее. Они идут от города к городу, заходят в храм и поклоняются могилам местных святых.

— А кто такие святые? И что такое университет?

— Это слишком долго объяснять. — Хок подтолкнул его вперед. — Кел, ты ведь должен…

— Как ты думаешь, сколько это стоит? — спросил Келдан и через несколько шагов остановился возле продавца, торгующего экзотическими деревянными фигурками. Отправив в рот по следнее фазанье яйцо, он облизал пальцы.

— Не важно, сколько это стоит. Если ты еще что-нибудь съешь или купишь, наш корабль потонет, не доплыв до дома. У тебя уже и так обуви, книг, фляг и всякой еды больше, чем ты можешь донести. А вот чего у тебя до сих пор нет, так это женщины. И если позволишь заметить, — сухо добавил Хок, — тебе будет трудно унести ее, поскольку у тебя заняты руки.