Откинув одеяло, Авриль с трудом спустила ноги па пол и встала. Страх и гнев, которые колотящееся сердце гнало вместе с кровью по жилам, придали ей сил. Что же случилось? Кто се сюда привез?

И почему ее оставили одну?

Она сделала несколько неуверенных шагов, ощущая под ногами холодный каменный пол.

— Есть здесь кто-нибудь? — повторила она. стараясь, чтобы голос звучал храбро, даже вызывающе и чтобы никто не мог догадаться, какой безумный страх обуял ее.

Ответа по-прежнему не было.

Силясь унять дрожь в руках, она потерла глаза и попыталась заставить себя думать. Вспомнила, как па них напал негодяй, который сначала захватил Жозетт. Вспомнила, что ранила его. А потом он сбил се с ног.

Все остальное тонуло в тумане. Пронзительная боль. Какие-то крики на незнакомом языке. Потом мрак.

Притронувшись к щеке и поняв, что челюсть больше не болит. Авриль тем не менее вовсе не испытала облегчения. Сколько же она проспала? Возможно, кто-то любезно отнес ее в безопасное место и позаботился о ней?

Однако надежда тут же испарилась, как только она увидела на полу одежду, в которую она была одета в тот вечер. Кем бы ни был тот, кто принес ее сюда, он раздел ее и облачил в блестящую белую шелковую рубашку, имея при этом возможность и видеть каждый изгиб ее тела. Вырез рубашки оказался нескромно глубоким, низко обнажавшим грудь, а подол, хотя и доставал до самых щиколоток, имел разрезы по бокам, столь длинные, что при каждом шаге открывались бедра.

На мгновение Авриль застыла — у нее свело живот. Сомневаться не приходилось: тот, кто принес ее сюда, имел отнюдь не рыцарские намерения.

Бормоча проклятия, она в страхе бросилась к стене в поисках канделябра или факела — чего-нибудь, чем можно посветить себе, чтобы найти дверь. Ничего похожего нигде не оказалось, но, проклиная все на свете, она продолжала на ощупь вдоль стены углубляться в темную часть комнаты — в надежде отыскать выход.