Генрих почувствовал испытующий взгляд учителя, и на его устах вновь заиграла саркастическая улыбка. Он знал, о чем думает Ла Гошери. Критические замечания не вызывали у него негодования, он всегда был готов терпеливо выслушивать советы, при этом лишь слегка пожимая плечами. Но в одном был непреклонен – в своем намерении всегда вести вот такую беззаботную жизнь.

Генрих нашел Флоретту в огороженном живой изгородью саду, где они впервые занялись любовью. Она услышала о его приезде и поспешила сюда, зная, что он придет.

Флоретта была пухленькой, как спелое яблочко, а он – если не первым, то самым лучшим ее любовником. Во всяком случае, по ее словам, с ним никто не мог сравниться. Подобно Генриху, Флоретта жила настоящим и была этим счастлива. Только благодаря этому ей и удалось стать любовницей принца.

Они нежно обнялись, поцеловались через изгородь, и только после этого она сказала:

– У нас будет ребенок.

Эти слова повергли его в изумление. Ему было всего пятнадцать лет – слишком мало, чтобы становиться отцом, и это был первый случай, когда часы удовольствия и наслаждений привели к столь значимым последствиям.

Генрих подпер рукой подбородок и с изумлением посмотрел на семнадцатилетнюю Флоретту.

– Мой отец знает, – сказала она ему. Генрих по-прежнему хранил молчание.

– Он сильно разгневан.

– Думаю, любой отец разгневался бы, если бы его дочь собралась родить без замужества.

– Ты сожалеешь об этом, мой принц?

Он отрицательно покачал головой.

– Ты снова сделал бы это?

Он кивнул.

– Я тоже. Ты меня теперь ненавидишь?

Сначала такой вопрос его удивил. Потом он понял, что это не вопрос, а утверждение. Они упали и заключили друг друга в жаркие объятия.