- Такой же пожар был лет сорок назад, - вспомнил один старичок по имени Степан Никодимович. - Славный пожар! Три квартиры спалил.

- Какой сорок?! - подал голос другой старичок, Иван Гаврилович. - Я тогда ещё в школу ходил. Это лет шестьдесят назад было, не меньше.

- Сгорит ведь! - плакали близнецы Миша и Маша Лемзиковы. Собачка-а!..

- А чего его жалеть? - успокаивал их Степан Никодимович. - Вон, старый какой. Да и ничей, вроде.

- Все равно жа-алко-о-о!..

Тут Ничей показался в окне. Глаза его сверкали, в зубах - кукла. Он бросил куклу наземь, сам вновь скрылся в дыму.

- Ничего уже не соображает! - покачал головой Иван Гаврилович. - Лучше б добро спасал.

А пес ещё две куклы из окна вышвырнул. И за новыми нырнул. Вскоре перед толпой соседей лежала почти вся актерская труппа кукольника. А за ними и сам Ничей на крышу подвала спрыгнул.

- В бочку, прыгай в бочку! - вновь прикрикнул господин Чириков. Шерсть - дымится!

А пес - шагу ступить не может: лапы в огне обжег. Лег он на крышу и хрипло задышал...

Еще громче заревели близнецы.

Набросился на них воробей:

- Чего ревете?! Помочь надо!

Сняли Миша и Маша Ничея с крыши и окунули в бочку с дождевой водой. А тут и пожарные приехали, погасили огонь, спасли квартиру кукольника.

- Ты - герой! - от всей души похвалил Ничея господин Чириков.

- Дурак он, а не герой! - сказал Иван Гаврилович, проходя мимо. - Коли б людей спас, а то - тряпки!

- От тряпки слышу! - ответил ему воробей. - Это же - куклы!..

Когда прибежал домой встревоженный Афанасий, ему рассказали, как Ничей спасал кукол. А Ничей все ещё лежал у дождевой бочки.

- Хочешь работать в кукольном театре? Билеты продавать? - кинулся Афанасий к старому псу.

Отнес он Ничея к себе, перевязал лапы, напоил молочным киселем.

Заснул пес, а когда проснулся, кукольник ему сказал: